«Ждем всех с полными канистрами»: как топливный кризис и усиленные обстрелы возвращают жителей «ДНР» в 2014 год
Передвигаться по старым дорогам стало опаснее, а волонтерам теперь сложнее попасть к нуждающимся
В начале июня ВСУ резко нарастили количество ударов по дорогам «ДНР» и «ЛНР», атакуя грузовые и даже легковые автомобили. Передвигаться по территориям, ещё недавно далеким от зоны активных боевых действий, стало опасно. От этого — как и от общероссийского топливного кризиса — пострадали в том числе волонтёрские группы, которые продолжают оказывать помощь нуждающимся на оккупированных территориях. Журналист «Вёрстки» поговорил о новых трудностях с волонтёрами — и побывал там, где всё начиналось в 2014 году, на старой линии фронта между Авдеевкой и Ясиноватой, чтобы узнать, как местные жители переживают новый этап войны.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
— Доброе утро! в связи с катастрофической ситуацией на заправках в нашем городе и ближайших городах, мы приняли решение запасаться бочками. Чтобы запасаться бочками, нужны сами бочки, — пишет в волонтёрском канале руководитель гуманитарной миссии в «ДНР» Ирина.
Она замечает, что самим заправиться в бочки или канистры нельзя, бензин будут привозить волонтеры — кто сколько сможет взять с собой. На заправках в «ДНР» в такую тару топливо не отпустят. Да и многих заправок, что ещё несколько дней назад работали, уже нет.
— Летали над рынком [БПЛА], сбросили на стоящие машины на парковке. Казалось, это всё, но нет. Дальше беспилотник полетел на заправку. Ту самую, которая отпускала бензин по талонам счастливчикам, как мне казалось. На заправке разрушение. Человек погиб. Нет больше заправки. Бензина тоже нет.
На те заправки, что еще работают, многие жители «ДНР» боятся ездить: по их словам, дороги простреливаются круглосуточно, дроны могут атаковать и заправки. «Наездились», говорит о местных настроениях житель Ясиноватой Кирилл, у которого в семье две машины.
— В последнюю неделю уже днем стали летать, — рассказывает он о беспилотниках. Раньше БПЛА летали, в основном, ночью, — так их сложнее заметить и сложнее сбить.
Второй раз за два месяца Кириллу надо ремонтировать крышу. Новый шифер в июне ему положили волонтёры. В начале июля дрон пробил его и остался на чердаке. Уже безразличный к своей судьбе мужчина, просто выбрасывает дрон в окно.
— Все это в мозгах остается и в душе, — резюмирует Кирилл. Он живёт на линии фронта с 2014 года. Через незасеянное поле напротив его дома — Авдеевка, где до 2024 года был опорный пункт ВСУ.
В последние пару месяцев ситуация вокруг Ясиноватой, да и в целом в «ДНР» резко осложнилась. Дороги на Мариуполь, Мелитополь и дальше в сторону Крыма, которые раньше считались безопасными, ежедневно дымят взорванными машинами.
3 июня в городе Енакиево в «ДНР» дрон ВСУ атаковал пассажирский автобус. Ранее БПЛА редко атаковали этот населенный пункт: предыдущий случай был только в августе 2025 года. Июньский удар показал — у ВСУ достаточно дронов и есть готовность «тратить» их на одиночный транспорт.
С тех пор ситуация развивалась стремительно. Через три дня по дорогам ограничивают передвижение для гражданских. Еще через неделю становится понятно, что железная дорога, по которой также перевозят грузы, небезопасна. Грузовые машины сжигают уже в Мариуполе, а сообщения о подбитых авто на дорогах стали ежедневными.
По данным «Верстки», в июне военные распространили среди волонтёров и организаций по грузоперевозкам специальную инструкцию о работе ИИ-дроновi, которые «дежурят» на основных дорогах. В ней объясняется, как изменилась обстановка в районе трассы Р‑150 Белгород-Мариуполь (соединяется с трассой Р‑280 Ростов-Симферополь, но находится ближе к линии фронта).
В первую очередь рекомендуется избегать проезда по участкам Дебальцево — Углегорск — Енакиево, Ясиноватая — Пантелеймоновка — Горловка и Донецк — Мариуполь. ИИ-дроны, говорится в инструкции, преследуют цель, если считают её военной. Они обучены с помощью реальных фото российской техники, в том числе, спрятанной — например, накрытой масксетями. Дрон преследует цель и ждёт команды оператора об атаке; однако если связь с ним потеряна, беспилотник может самостоятельно принимать решение об ударе. А если рядом окажется гражданский автомобиль, ИИ не станет оценивать риски для него.
Как рассказывает руководитель частной гуманитарной миссии в «ДНР» Игорь, в последний месяц прежние совершенно спокойные маршруты стали особенно опасными — ежедневно приходится «проводить разведку», чтобы спланировать поездки.
— В населенных пунктах безопаснее, но на открытых участках [дорог] мы гарантировать безопасность не можем, поэтому теперь используем другие пути. Ежедневно приходится отслеживать оперативную обстановку на дорогах, общаться с военными и местными жителями, — объясняет он.
Волонтёрка Лидия Шотик, которая занимается эвакуацией мирных граждан из опасных зон, пишет про ранее безопасную дорогу в сторону Крыма так:
— Еще полтора месяца назад эта дорога была абсолютным тылом. <…> Постоянно приходится идти в объезд — потому что мосты разбиты. Бензовозы ездят в сопровождении пулеметчиков.
«Через деревню едьте, иначе вас сожгут»
Мы едем в белой «Ниве» с гуманитарной миссией в пригородах Донецка. Волонтёрская группа работает в Спартаке, Ясиноватой и Авдеевке с теми, до кого добраться труднее всего, и куда централизованно ничего не возят. Это старики в Авдеевке, где на весь город три магазина и ни в одном из них нет надежных холодильников хотя бы для мяса. И это люди с инвалидностью в Ясиноватой, которые не могут даже дойти до больницы, чтобы им начали выплачивать пособие или выделили соцработника.
Проезжая через Енакиево, останавливаемся на блокпосту, который представляет собой два ряда бетонных треугольников (они же «зубы дракона») и бытовку для «персонала». Из бытовки выходит сотрудник военной полиции с черно-белым жезлом и автоматом на груди. На голове — каска с красными полосками. Документы он не проверяет, а просто предупреждает: сейчас дорога впереди опасна.
— Прямо едете до красной заправки, а потом лучше сверните налево, через деревню едьте, иначе вас сожгут, — говорит он.
Нашему водителю не нравится перспектива делать крюк по убитой дороге, но военный непреклонен. Он уверен, что шанса проехать по трассе и остаться в живых у нас нет.
— Рискнуть вы можете. Я через день по этой трассе до Ясиноватой езжу. Как видите, стою перед вами, — говорит мужчина. Водителю этого оказывается достаточно, чтобы всё-таки вырулить на трассу Р‑150 и «втопить» педаль в пол.
Мы пролетаем надпись «Ясиноватский район», постоянно смотря в небо. На обочинах то и дело встречаются черные пятна с осколками стекла и жженой резиной. Это следы недавно подбитого транспорта, который быстро убрали, чтобы не мешал проезду.
Впереди развилка, на левом повороте которой стоит подбитая фура: обшивка прицепа сгорела, окна в кабине выбиты. Тел не видно: вероятно, водитель эвакуировался. Он совсем немного, около 800 метров, не доехал до противодроновой сетки над дорогой.
Сегодня отрезок Горловка-Донецк — пожалуй, наиболее опасная дорога в зоне боевых действий, по которой всё ещё передвигаются гражданские. Именно здесь друг напротив друга стоят города Авдеевка и Ясиноватая. Первая была захвачена ВС РФ в 2024 году, а Ясиноватая с 2014 года входила в состав самопровозглашённой «ДНР».
Но теперь почти наравне по опасности — и Р‑280 «Новороссия» Ростов-на-Дону-Симферополь, основной сухопутный коридор в аннексированный Крым). Она проходит через «ДНР» мимо Мариуполя, Мелитополя и по Херсонской области вплоть до въезда на полуостров. Украинские дроны уже спокойно подбивают военную технику под Мариуполем. Причем это не дальнобойные БПЛА, а простые FPV и камикадзе, которые массово и точно, несмотря на ПВО и РЭБ, запускают из тыла.
Асфальт на трассе свежий — ведь ещё недавно, параллельно с продвижением российских войск вглубь территории Украины на Донецком и Луганском направлениях, сюда спокойно привозили дорожных рабочих, чтобы менять покрытие.
Сейчас вместо островков безопасности на трассе — пулеметные точки, сбитые из ящиков для патронов и мешков с песком. Рядом — укрытия, обтянутые сетями, закреплёнными на антеннах примерно в метре над ними. Считается, что от лёгкого дрона эта сеть спасёт.
Некоторые съезды с трассы в дырах от снарядов, а мосты возле неё сильно повреждены или уничтожены полностью. Вместо гаишников по дороге снуют мобильные расчёты ПВО на пикапах. В кузове обязательно военный с автоматом, а иногда и со стационарным вращающимся пулеметом.
Два участка дороги, между Ясиноватой и Авдеевкой и между Авдеевкой и Донецком накрыты противодроновой сетью. Каждые 5–10 метров установлены деревянные столбы, позволяющие натянуть ее и образовать тоннель. Безопасность такого коридора не в том, что сетка удержит дрон, а в том, что оператор не станет направлять беспилотник в сетку, – это повышает шанс промахнуться, так что дрон сопроводит свою цель до выезда из тоннеля.
«Я не знаю, что они ели. Может быть траву, может быть на помойках»
— Друзья, немного увеличилась сумма сбора. Тут и цены — и тот факт, что никто не хочет ехать, везти заказанное, — жалуется волонтёрка Ирина из «ДНР» в чате донатеров.
Она собирает средства для жителей донецкой агломерации: старикам и инвалидам на лекарства, бездомным на пропитание, детям на школьные принадлежности. Рассказывая о том, есть ли просвет в оказании помощи, Ирина делится единственной радостью, — привезли немного бензина.
— Сегодня необыкновенный день, очень радостный. Пришла одна бочка на 200 литров… Дела, которые давно не делались и стояли, начали делаться, — рассказывает она.
Найти топливо самостоятельно, без помощи с «большой земли», волонтёрам на оккупированных территориях тяжело. Чтобы его добыть, нужно потратить топлива едва ли не больше, чем отпускают в одни руки.
— Мы поехали на заправку — у нас большая машина, которая на дизеле. Не было в одном городе, в другом, а в третьем городе мы нашли — в Харцызске — и заправились. Но в канистры нам наливать отказались, поэтому мы предпочитаем возить бензин из Москвы. Здесь не везде наливают в канистры. Если на каких-то редких заправках есть бензин, это дефицит, и его так не разбазаривают, — рассказывает Ирина.
Волонтёрам, особенно тем, кто курсирует между разными населенными пунктами, заправляться необходимо часто, хотя бы раз в пару дней. За одни сутки, просто охватывая небольшой город, например, Ясиноватую, волонтёрская «Нива» сжигает больше трети бака бензина. Если нужно пару раз смотаться в Авдеевку или Спартак, — почти половину.
— Из-за проблем с логистикой страдают в первую очередь самые нуждающиеся. Нарушаются поставки медикаментов, продуктов, топлива, от которых зависят простые люди, — утверждает координатор гуманитарной частной миссии в «ДНР» Игорь. — Конечно, часть [коммерческих] поставщиков ищут какие-то выходы, но другие просто прекращают поездки. По понятным причинам растут и цены на перевозку грузов.
Так. по данным логистической платформы ATI. SU, средние тарифы на автоперевозки только с конца мая до середины июля увеличились на 17,5 — а в годовом выражении рост достиг рекордных 28,8%
— Мы, как и другие благотворительные организации, существуем на пожертвования неравнодушных. Получается простая математика: чем дороже доставка, тем меньше помощи мы можем привезти, — объясняет Игорь.
Ирина замечает: некоторые жители «ДНР» без волонт‘ров не могут добыть себе еду.
— У нас есть люди, которым мы приносим воду и еду, без которой они не могут. У них нет пенсии, у них нет плиты, нет коммуникаций. Я не знаю, что они ели. Может быть траву, может быть на помойках. Но они как-то выжили и дожили до встречи с нами.
Без бензина, по подсчетам Ирины, удастся в день навестить 2–3 человек. На машине, если есть топливо, можно за день успеть помочь 12–13 людям.
— Тут нашли женщину, которая месяц пролежала в квартире, на полу упала и лежала, не могла подняться, —рассказывает руководительница волонтерской бригады, ухаживающей за ранеными в гражданских медучреждениях «ЛНР» — Как-то там выползла, что-то там ела, непонятно. В общем, страшные такие ситуации есть…
«Без „Булата“ и без брони не стоит и пытаться»
Медсестра Ольга, которая с мужем возит гуманитарную помощь старикам в Макеевке, также говорит «Вёрстке», что в последний месяц с «большой земли» добраться до подопечных стало значительно сложнее — и из-за беспилотной опасности, и из-за дефицита топлива.
— По дороге проблемы есть, пока доедут [до границы зоны боевых действий], и там [после границы] тоже очереди. То есть, лучше с канистрами ехать полными. Справиться можно, но где-то придется постоять, — отмечает она.
Последний раз, в конце июня, Ольга добиралась до нуждающихся на автобусе. На большинстве заправок в «ДНР» бензина не было вовсе, — только дизель.
Помощники Ольги привозили ей бензин в Макеевку «под прикрытием».
— Ребята мои ехали из Москвы, везли бензин в бочках. Машина закрытая, а сами бочки они картоном закрыли. Осмотра тщательного не было. В общем, доехал бензин до нас, — отмечает волонтерка.
Волонтёры прячут ценный груз сразу по двум причинам: чтобы не отобрали при проверках, заподозрив в перепродаже, а также из-за беспилотников, операторы которых могут решить, что топливо для военных.
Волонтер Олег в начале июня ездил в «ЛНР» на личном автомобиле. По его словам, на трассе М4-Дон за пределами Московской области никаких проблем не было, а вот на территории «ЛНР» «уже тяжко было» — бензин остался на очень редких заправках, и по стоимости как минимум в два раза выше, чем на «большой земле».
Евгения из «ЛНР» уверена: всем, кто собирается сейчас ездить по донецким и луганским дорогам надо «готовиться к худшему».
— Гнать не советую и все внимание вверх [на возможное появление БПЛА]. Номера невоенные — раз, никакого камуфляжа, даже если очень хочется — два, с молитвой в голове — три, — напутствует Евгения.
Раньше в волонтёрских чатах сборы проводились на технику, например, генераторы, чтобы выживать в условиях отключения электричества. Сейчас гораздо актуальнее топливо.
— Всех ждем к нам с полными канистрами, — пишут во внутренних волонтёрских чатах одной из гуманитарных миссий на оккупированных территориях.
— Поначалу было и такое, что совсем не было [топлива], — отмечает координатор Евгения. Сейчас, по её словам, небольшие запасы сделать удалось, — кто ехал к нам на своих машинах, везли с собой канистры.
Собеседники «Вёрстки» отмечают: сейчас люди в целом жертвуют волонтёрским миссиям меньше, чем раньше.
— Я общаюсь с людьми и вижу, что это именно экономические последствия«, — подытоживает Роман, занимающийся сборами на медикаменты. По его словам, даже «патриотическая» аудитория больше не готова поддерживать гуманитарные проекты.
Это подтверждают и в других организациях. Например волонтёры, помогающие в Крыму, открыто признают, что из-за топливного кризиса и опасностей на дорогах почти никто с помощью не приезжает.
— Друзья, сейчас выезды в зону СВО автоволонтёрами почти на нуле в связи со сложной обстановкой на дорогах и отсутствием бензина, — говорится в очередном посте о сборе средств.
Евгения замечает, что сейчас с ней только девять волонтёров — куда меньше, чем обычно. На вопрос, не из-за страха ли люди отказываются от участия в миссиях, она сразу говорит «нет», но тут же задумывается.
— Почему-то я так категорично сказала «нет», а кто знает, может и да, — поправляется она, — Ночью было громко, девчонки молодые, конечно, испугались очень. Оно летит прямо перед окнами.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
«Если бы не волонтеры, выживать было бы невозможно»
При въезде в Авдеевку, сейчас один из наиболее опасных городов в зоне боевых действий, в голове всплывают кадры из «Безумного Макса». На дороге нет асфальта и на скорости выше 60 километров в час поднимается такой плотный столб пыли, что ничего не видно. Встречает въезжающих голубой баннер «Авдеевка — это Россия».
Слева от баннера — напоминание, как Авдеевка Россией стала: разрушенная многоэтажка. Вернее, только оставшиеся от нее несущие стены. Бывшие квартиры сложились и покатились вниз.
Авдеевка сегодня — это ни одного целого здания, уничтоженные бронетехникой дороги с торчащей арматурой, пыль и осколки во дворах. В частном секторе города почти все ворота исписаны номерами подразделений в несколько слоев, с датами, когда временные жильцы приезжали и уезжали. Официальные российские СМИ утверждают, что в Авдеевке по состоянию на 2026 год живёт около тысячи мирных граждан.
— Садитесь, садитесь ребятки, — приговаривает невысокая, очень суетливая пенсионерка Анжелика Викторовна. Недавно волонтёры ей бесплатно отремонтировали дом — и она кормит команду строителей, которые помогли. Организация ужина для нее хлопотное, но приятное занятие – хотя бы есть газ в баллонах. Во время штурма Авдеевки зимой 2024 года она могла готовить только на костре.
— Мне теперь снится эта готовка. У нас обычно как у людей, какие кошмары: взрывы, пожары, а мне снится, что я готовлю, готовлю…
У них с мужем, бывшим хирургом, который больше никогда не сможет оперировать из-за ранения и контузий, пенсии по 30 тысяч рублей. Но даже эти деньги тратить некуда. Магазинов в Авдеевке практически нет, только пара продуктовых.
— Даже уголь купить невозможно. Его в прошлую зиму нам привозили волонтеры. Никаких дров, ничего у нас нет. Если бы не волонтёры, выживать было бы невозможно, — говорит Анжелика Викторовна.
В такую опасную зону, как Авдеевка, с гуманитарными миссиями сейчас не доезжают даже смельчаки вроде Романа.
— Я без крайней нужды всем советую не ездить. Я знаю, что многие волонтёры перестали ездить. Знаю, что многим и машины подбило… но понимания, что делать, у меня нет. Единственное, что могу сказать, — без «Булата», [детектора БПЛА] и без брони не стоит и пытаться, — говорит Роман. Но для многих волонтёров сто тысяч на приличный бронежилет и ещё более сотни на детектор — непозволительная трата.
Сам Роман отказался от поездок в зону боевых действий и теперь занимается только отправкой грузов в пункты выдачи. Но она стала дороже — страховка от прилёта БПЛА теперь обязательная статья расходов.
— Сейчас мы только отправляем [вместо того, чтобы ездить самостоятельно]. Например, аптечки только СДЭКом. У меня же 10 аптечек сгорело, которые ехали в Севастополь. Дрон ударил по машине. Вот мы начали грузы страховать, — объясняет Роман.
Так жизнь в «ДНР» постепенно возвращается к уровню наиболее активных боевых действий в 2014—2015 годах. Тогда тоже не было топлива, не было работы, люди выживали только «на гуманитарке».
— Я на железной дороге работал, получал тысячу рублей в месяц плюс паёк: килограмм круп: гречки, риса, перловки — литр масла. Я коз завел, кроликов… — рассказывает житель Ясиноватой Даня, который до сих пор ностальгически хранит паспорт гражданина самопровозглашённой «ДНР».
Другой житель Ясиноватой, Артур — сотрудник железной дороги. Артур много пьет; его товарищи говорят, что у него всегда с собой есть пиво, «которым даже он завтракает». Долгое время у Артура не было работы, потому что поездам опасно было ходить в Донецкой и Луганской областях. В 2024—2025 году стали возобновляться пассажирские перевозки — например, маршрут Донецк-Ясиноватая открылся после десятилетнего перерыва в мае 2025 года. Но сегодня эта «вольница» постепенно прекращается опять — но уже из-за ударов дронов. С 12 июня пассажирские перевозки в «ДНР» (включая автобусы и электрички) запретили с 9 часов вечера до 5 утра.
Все чаще по ночам, а иногда и днем, над домами в Ясиноватой пролетают БПЛА, ищущие расположения российские военных. Местные говорят, что дрон более избирателен, чем «Град», но в обычные дома без признаков присутствия военных, как, например, дом Кирилла, все равно иногда «прилетает».
— Слава богу, арта не добивает. Тогда «Грады» летели, 155‑е, НАТОвские снаряды. То страшно было. «Грады» ложатся широко, а потом от осколков начинается пожар. За доли секунды взрыва осколки раскаляются. А дроны не так страшно, — рассуждает местный житель Даня.
Единственное, что в 2014 — и даже последующие «доСВОшные» годы — было лучше, по мнению местных — «на улицах был порядок». Даня уверен, что с приходом России расцвела коррупция.
— До 2022 года вообще же полиции не было. Была комендатура. Такая была дисциплина: ни одного пьяного. А если накосячил, хоть ты мент, хоть прокурор, — на передок на 15 суток окопы рыть. А там выжил, не выжил, ранило, не ранило — твои проблемы. Мгновенно все самогонщики и металлоломщики исчезли, — гордо отмечает он, — а в 2022 появилась полиция, Россия нас признала, зарплаты стала платить. И сразу всё вернулось: и самогонщики, и металлоломщики. Ну, понятно же, кто их крышует!
«Им в соцзащите говорят: “у нас нет ничего для вас”»
Пока Кирилл затянул крышу тентом, чтобы в случае дождя не было потопа. Обломки его крыши в течение дня приносят соседи, который нашли обгоревший шифер у себя во дворе. Пока идет работа, пожилая мама мужчины медленно ходит по двору, оценивая ущерб и причитая.
В России живет его брат, который боится даже подъезжать к Ясиноватой.
— Он так и говорит, ты ее (маму, — Верстка) в машину погрузи, привези к границе, а мы ее подберем, сука, — рассказывает собеседник, повышая голос — так, будто родственник сейчас перед ним.
Сделать так Кирилл не может, потому что ему не хватит места в машине, чтобы перевезти все вещи матери, а бензина на несколько поездок просто нет.
В момент выхода материала, Кирилл договаривается с волонтёрами, чтобы ему снова помогли восстановить крышу. Пока ему не ответили.
Тем временем просителей помощи становится даже больше.
— Каждый день столько много. Прямо двенадцать часов [идут без остановки]. Голова не соображает, — отмечает Евгения из «ЛНР».
— Стали вообще борзеть эти соцслужбы все. Они всех к волонтерам посылают. И люди реально приходят, которые без помощи сторонней не справятся. Им в соцзащите говорят: «у нас нет ничего для вас», — добавляет она.
Уехать куда-то, где безопаснее, но где придётся снимать жилье и начинать жизнь заново, такие люди просто не могут. Для них и собирают помощь из самых базовых вещей: от посуды и зубных щеток до одежды, фонариков, подгузников и инвалидных кресел.
Анжелика Викторовна из Авдеевки тоже не уезжает, несмотря на то, что у ее мужа родственники в Белгородской области.
— Они долго не общались, но недавно начали перезваниваться. Когда начались сильные бомбежки, они даже звали нас к себе. Но нам, пожилым людям, сложно что-то менять. Даже к хорошим условиям трудно адаптироваться. Мы решили, что раз мы здесь всю жизнь жили и работали, мы продолжим жить здесь, — говорит она.
Ей и так давно приходится жить с постоянным ощущением опасности — а теперь даже непонятно, доберутся ли до нее волонтёры, в случае чего.
Неподалеку от жилья Анжелики Викторовны, возле небольшого продуктового под названием «магаZин», открытого в строительной бытовке, громко гудит генератор, напротив старая каменная остановка автобусов, которые здесь не ходят. Рядом баннер Международного красного креста – обочина заминирована.
В ассортименте магазина лимонады соседствуют с бронежилетами.
— Вчера было довольно-таки «весело». Отсюда спокойно уехал, а по двору, такое ощущение, что мопедистыi гоняют. Понял, да? — рассказывает о ситуации в городе продавец. — Раз на раз не приходится: два дня назад было, что мы в 9 вечера закрываемся и пришлось переждать минут 20, потому что один за одним летали. Я как езжу, как товар вожу? Здесь выскочил, быстренько до сетки проехал, потом под сеткой, там как хочешь можно ехать, а потом после нее «тапку» в пол.
За магазином бывшая девятиэтажка, в которой на первых этажах обосновались солдаты. Под выбитым окном надпись «Гиви, Мотор, мы дошли». Входы в подъезды накрыты маскировочными сетями, в кустах гудят генераторы, а дворы полностью завалены обломками оконных рам, мебели и машин. Прямо на торце этого дома кем-то смелым нанесена надпись: «Авдеевка — Украина».
Обложка: Дмитрий Осинников
Поддержать «Вёрстку» можно из любой страны мира — это всё ещё безопасно и очень важно. Нам очень нужна ваша поддержка сейчас
